Сектор-404 никто не строил и никто им не управляет. Снаружи о нём не знают вообще: ни координат, ни сметы, ни строчки в реестре. Изнутри это выглядит как обычный комплекс — бетон, гермодвери, работающие лампы, — только собранный кем-то, кто оригинал видел исключительно на бумаге. Ниже — всё, что удалось собрать: кто здесь оказался и почему не по своей воле, что такое переопись, зачем в вечной смене боеголовка и почему улица наверху безопаснее любого коридора.
Сектор-404 не построен. У него нет коменданта, сметы, подрядчика и координат; его нет на карте, потому что он не лежит ни в одном месте, откуда его можно было бы нанести на карту. Снаружи о нём не знает никто — не «засекречено», не «доступ ограничен», а просто нечего знать. Изнутри же он выглядит нормальнее многих настоящих площадок: бетон, гермодвери, камеры содержания, приточная вентиляция, аварийное освещение и лампы, которые кто-то регулярно меняет. Кто меняет — не установлено.
Рабочее описание, на котором сошлись все, кто отсюда что-то рассказывал: это место, которое собрало комплекс по описанию, ни разу не увидев оригинала. Каждое помещение по отдельности правильное — и совершенно бессмысленное вместе с соседним. Ближайшая аналогия не «зона Фонда», а пространство, которое достраивает себя по мере того, как по нему идут: коридор существует, пока в нём кто-то есть, и перестаёт быть прежним, когда за ним закрывают дверь.
Отсюда сразу два практических следствия, и оба честные. Сектор-404 — не Фонд и не его копия: он никому не подчиняется, ничего не содержит по протоколу и не обязан совпадать ни с одной статьёй. А объект, которого вы здесь встретите, — не тот объект, про который вы читали: номер знакомый, силуэт узнаваемый, повадки собственные.
Сектор не открывали. О нём стало известно тем единственным способом, который тут вообще работает: кто-то оказался внутри и сумел об этом рассказать. Все известные описания собраны из показаний людей, которые попали сюда и вышли, — а таких заметно меньше, чем вошедших.
Вход выглядит одинаково скучно: дверь, лестничный пролёт или шахта лифта, которых накануне не было на плане этажа. Проход держится от нескольких минут до нескольких смен и работает в одну сторону. Обратный выход существует — но он не там, где вошли, и не открывается дважды в одном и том же месте. Ни у кого нет причин считать, что это транспорт: скорее, Сектору иногда нужно, чтобы внутри кто-то был.
Всё, что здесь называется «отделами», «регламентами» и «формами», придумали сами люди внутри. Бумага — единственное, что тут получается делать надёжно. Место не возражает: оно принимает документы, и иногда кажется, что оно ими же и руководствуется.
Номер придумали не снаружи, а внутри — из мрачной шутки, которая прижилась. Первые, кто пытался составить опись, назвали место по строке, которую видели каждый раз, когда пробовали найти хоть какое-нибудь подтверждение, что они всё ещё где-то есть:
Обратите внимание: «сектор», а не «зона». Зона — это то, что кому-то принадлежит и кем-то содержится. Здесь не выполняется ни одно, ни другое, поэтому слово подобрали нейтральное. Название — единственное, что тут удалось согласовать с первого раза.
Боеголовка здесь настоящая: исправная, с обратным отсчётом и с двумя ключами, как положено. Её можно запустить, и её запускают — по решению, по глупости или из принципа. Дальше происходит то, ради чего этот раздел вообще написан: сектор от взрыва не заканчивается. Он пересчитывает себя.
Через некоторое время после детонации подземная часть собирается заново: те же зоны, те же комнаты, другой порядок. Коридоры идут иначе, лифты стоят не там, дверь, за которой вчера был склад, открывается в лестничный марш. Внутренние документы называют это полной переописью: место пересчитывает собственный объём и записывает результат как единственно верный. В разговоре — просто перетряска.
Улица, ворота, периметр и всё, что стоит на нулевой отметке, переописи не подлежат — они и так снаружи подземной части. Поэтому нулевая отметка и есть безопасная зона: пока внизу всё меняется местами, наверху идёт дождь, горит фонарь и ничего не происходит. Единственный способ пережить переопись — оказаться там до её начала.
Место не убивает: оно не переписывает лишнее. Стена встаёт там, где стоял человек. Пол оказывается потолком уровнем ниже. Помещение, в котором вы заперлись, в новой описи не значится — вместе со всем, что в нём было. Тела не находят, потому что искать негде: в пересчитанном объёме для них не отведено места. Формально это оформляется как устранение расхождения, потери проводят формой 404-У, и процедура считается безотказной: расхождений после переописи действительно не остаётся.
Зачем это нам. Смена не кончается, а планировка обязана иногда кончаться — иначе через неделю все играют по памяти. Переопись даёт нам конец главы, который не выгоняет игрока в лобби: комплекс новый, смена та же, и на поверхности стоят те, кто успел, и рассказывают друг другу, как именно они успели.
Их не переводили сюда: они числятся утраченными на перегоне между площадками. Теряются всегда на одном и том же участке. Отдельная загадка снабжения: на пункте выдачи робы стабильно получают больше людей, чем выезжало.
Группа собралась из тех, кто вошёл в дверь, которой не было на плане этажа. Задачи «зачистить» ей никто не ставил — ставить некому; вместо этого она сверяет опись: войти, отметить, что стоит на месте, выйти. Выходит обычно столько же, сколько заходило. Обычно.
У них были схема, ключи, сроки и заказчик. Вскрыли не тот шлюз — и оказались не в комплексе Фонда, а здесь. Красть тут есть что; вынести некуда: выхода, которым можно воспользоваться дважды, никто пока не нашёл. Так что теперь они такие же местные, как все, — просто лучше вооружённые и злее.
Халат, планшет, допуск — и лифт, который приехал не туда. Многие уверены, что находятся на своём обычном рабочем месте, и на уточняющие вопросы обижаются. Часть личных дел датирована годами, когда Фонда ещё не было. Претензий нет, зарплата начисляется исправно.
То, что ходит по коридорам, собрано этим местом по тем же неполным описаниям, что и стены. Номер знакомый, силуэт узнаваемый, повадки собственные. Вести себя «как в статье» им нечем: статьи у них нет.
Старший архивариус самопровозглашённого Отдела учёта; фамилия в документах не восстановилась. Ведёт опись дефектов и принципиально не разделяет «аномалию» и «ошибку в бумагах»: по его мнению, это одно и то же явление на разных стадиях оформления.
На обычной площадке смена начинается и заканчивается: пересменка, акт, подпись начальника. Здесь смену невозможно закрыть: акт о её окончании обязан завизировать руководитель площадки, площадки не существует, визировать некому. Формально смена, начавшаяся 3 октября неустановленного года, продолжается до сих пор. Люди приходят и уходят, смена идёт.
Это и есть наш игровой режим: вы не начинаете партию, вы заступаете. Ушли посреди дела — Сектор не заметит: он считает не людей, а бумаги, а бумаги на вас остаются. Вернулись через неделю — вас всё ещё числят в смене, и кто-то за вас даже расписался.
Единственное, что здесь действительно заканчивается, — планировка. Раз за разом, через переопись, и всегда неожиданно для тех, кто спустился «на минуточку».
Место, где сектор состыковал два куска неправильно, здесь называют швом. В документах это «дефект схождения», в разговоре — просто шов. Швы не опасны сами по себе, но именно из-за них геометрия ведёт себя так, будто её собирали в темноте. За швами следит Отдел учёта — единственное подразделение, которое здесь по-настоящему работает, и единственное, у которого никогда не выполняется план.
| Класс шва | Как выглядит | Что это на самом деле | Что делаем |
|---|---|---|---|
| I · косметический | стена мерцает, текстура течёт, лампа светит сквозь бетон | наша ошибка в материалах и освещении | чиним пачками, когда накопится |
| II · навигационный | дверь открывается не в ту сторону, коридор возвращает назад, лифт привозит не туда | ошибка сборки планировки | чиним в первую очередь — это мешает играть |
| III · топологический | комната, которой нет в описи; лестница в потолок; два одинаковых коридора подряд | генератор уровня склеил куски не тем стыком | чиним, но самые красивые оставляем — если они не ломают проход |
| IV · неописанный | вы вышли оттуда, куда не входили; вас двое; на стене ваша метка, поставленная не вами | либо мы сломали что-то по-настоящему интересное, либо это местное | пришлите нам — мы очень хотим на это посмотреть |
таблица прокручивается вбок
Мы придумали швы не для того, чтобы прикрывать ими каждую свою недоделку. Если дверь открывается в стену, текстура плывёт, а лифт увёз вас в бетон — это наш баг, а не замысел, и мы его чиним. Просто Сектор-404 — единственное место на свете, где наши ошибки выглядят как местная достопримечательность, и мы будем этим бессовестно пользоваться ровно до того момента, пока не починим.
Багов будет много и долго: комплекс большой, игра маленькая, а рук мало. Мы обещаем не гордость за них, а список — что нашли, что закрыли и что пока живёт в игре на правах достопримечательности. Список будет в журнале реставрации на главной, как только там наберётся, чем хвастаться.
Нашли шов — расскажите. Внутри игры это называется «подать форму 404-Р», снаружи — обычный баг-репорт, и он нам правда нужен: половину швов мы находим не сами.
Сектор собирает по неполным описаниям не только стены. Когда два обрывка описаний достаточно долго лежат рядом, они срастаются, и получается артефакт слияния: процедура содержания от одного, половина описания от другого, намерения свои. Регистрировать такое некуда, поэтому находки записывают у себя, с индексом /404.
Именно отсюда в игре берутся объекты, которых не было ни в одной SCP-игре и, вероятно, вообще нигде. Да, среди них будут странные даже по меркам аномалий. Место такое: тут аномалия — это норма, а вот исправный кофейный автомат сразу вызывает вопросы.
1. С момента объявления отсчёта персоналу надлежит подняться на нулевую отметку любым доступным способом. Лифты работают штатно. Лестничные марши работают штатно, за исключением тех, которые на момент объявления уже не работали.
2. Пережидать переопись в подземной части не рекомендуется. Герметичные помещения, камеры содержания и убежища не дают преимущества: переописи подлежит объём, а не его содержимое.
3. Персонал, не поднявшийся на нулевую отметку, оформляется как неучтённый остаток и списывается формой 404-У. Поиск не проводится. Проводить его негде.
4. После завершения переописи планировка считается новой и единственно верной. Ссылки на прежнее расположение помещений в служебной переписке не принимаются. Планы эвакуации на стенах обновляются самостоятельно; на что именно они обновляются, отдел не комментирует.
5. Смена не прерывается. Основанием для окончания смены переопись не является.
За отчётный период закрыто 47 швов. Открылось 61. Прошу зафиксировать, что это лучший результат за всю историю отдела.
Напоминаю совету: закрытие одного шва открывает в среднем 1,3 новых. Это не показатель квалификации отдела, а свойство материала. Рекомендация совета «закрывать швы быстрее» проверена экспериментально: при удвоении темпа коэффициент вырос до 1,7.
По последней переописи: расхождений не выявлено. Отмечу, что расхождений не выявляется никогда, поскольку методика устраняет их до момента подсчёта. Считаю формулировку «безотказная процедура» корректной и прошу прекратить приводить её в качестве утешения личному составу.
Отдельно прошу прекратить практику, при которой сотрудники, обнаружив шов III класса, сначала фотографируются в нём, а форму 404-Р подают потом. Порядок обратный. Дважды фотограф остался в кадре, а сотрудник — нет.
Просьба о выделении второго штатного архивариуса подаётся четырнадцатый раз. Ответы на первые тринадцать не поступали, что, по мнению отдела, само по себе является дефектом схождения и подлежит устранению.
Примечание отдела. Остаток к поиску не предъявляется: помещения, в которых он находился, в новой описи отсутствуют, а следовательно, отсутствовали и на момент переописи.
Особое мнение дежурного. Считаю формулировку пункта выше логически безупречной и по-человечески отвратительной. Прошу приобщить.
Примечание перевозчика. Остановок не было. Двери не открывались. Пересчёт производился трижды, результат стабильный.
Служебная отметка. За ту же смену на пункте выдачи спецодежды получено 29 (двадцать девять) человек. Все с действующими номерами. Семь номеров принадлежат лицам, списанным в 19██, 19██ и ██.██.20██. Претензий не имеют. Робу получили.